Хотя Ребекка не смотрела на Таню, она догадывалась, что её подружка с презрением закатила глаза, и сама усмехнулась, когда вдруг рядом с ними открылась заслонка и оттуда выскочило резиновое привидение. Они проехали ещё немного, и из отверстия в потолке выпал паук из папье-маше, до того обветшавший, что, когда он резко затормозил, у него отвалилась одна из болтающихся ножек. Упав прямо перед вагончиком, она была тут же раздавлена железными колёсами.

— Да что же это такое! — сказала расстроенная Таня. — За кого нас Оса принимает? Это же просто детский сад!

Ребекке нечего было возразить. Теперь перед ними возник дракон, изрыгающий пламя из подсвеченных бумажных лент, которые трепетали на сквозняке. При виде его Ребекке даже стало слегка не по себе, — но не из-за того, что она испугалась этого нелепого искусственного чудовища. Оно пробудило в ней воспоминания о настоящем драконе, которого ей хотелось позабыть раз и навсегда. Дракон исчез в своей нише на потолке как раз в тот момент, когда они, казалось, должны были с ним столкнуться, и на рельсах появился одноглазый пират с деревянной ногой и крюком вместо правой руки. Таня притворно взвизгнула. Пират исчез, а вагончик, сделав поворот, снова разогнался…

…и рухнул в пропасть!

На этот раз Ребекка вынуждена была признать, что трюк на самом деле удался. Перед ними вдруг оказалась полнейшая тьма, и благодаря удачному сочетанию света и декорации всё выглядело так, будто рельсы вдруг оборвались и перед ними открылась бездна. Ребекка инстинктивно схватилась руками за ржавую страховочную скобу и закричала с преувеличенным испугом, когда искусно спрятанный вентилятор обдал её лицо воздушной волной, — создавалось впечатление, будто они в самом деле падают. Вагончик тоже сильно накренился вперёд — в общем, была полная иллюзия падения.